Бур в тюрьме что это такое


Меры взыскания в местах лишения свободы – СУС, БУР, ШИЗО, ДИЗО и другие

Места лишения свободы являются для осужденного серьёзным наказанием. Однако во время отбывания срока человек может вести себя далеко не так, как это предписано правилами – распивать спиртное, употреблять наркотики, перечить или даже нападать на сотрудников исправительных учреждений.

Если такие нарушения повторяются неоднократно, а выговоры и штрафы уже не останавливают заключённого, в ход идёт особый вид наказания, так называемая «тюрьма в тюрьме». В зависимости от вида заключения и специфики нарушения осужденного могут упрятать в одно из таких суровых мест. Поговорим об их разновидностях, что эти места собой представляют, а также узнаете расшифровку таких аббревиатур на зоне как СУС, ПКТ, БУР, ШИЗО, ДИЗО и других.

Для решения вашей проблемы ПРЯМО СЕЙЧАС получите бесплатную ЮРИДИЧЕСКУЮ консультацию:

+7 (499) 938-51-93 Москва

Показать содержание

Строгие условия содержания

СУС – специальные условия содержания, утяжеляющие быт для заключенного, находящегося в исправительной колонии общего режима. Вопреки распространённому среди «сидельцев» убеждению, определение СУС не является особым видом камерного помещения.

Это ряд условий для осужденного, который адвокаты и правозащитники также называют строгими. СУС не предполагает судебного разбирательства относительно нарушения правил заключённым.

Специфика условий отражена в статье 121 уголовно-исполнительного кодекса РФ. Заключённые, получившие строгий режим, содержатся в отдельном помещении, визуально не отличающемся от обычного, однако, по своей воле выйти из него не могут.

В отличие от обычных условий, в которых люди достаточно свободно курсируют по территории колонии, помещения СУС запираются. У заключённых на специальном режиме есть только полтора часа для ежедневных прогулок, при хорошем поведении начальство может увеличить это время до трёх часов.

За год осужденные на СУС получают всего по три посылки, бандероли, также по три краткосрочных и долгосрочных свидания. Для обычных «сидельцев» количество этих маленьких человеческих радостей равняется шести по каждому пункту, а на облегчённом режиме – по двенадцать в год.

Отличается и сумма, на которую заключённый может порадовать себя покупкой дополнительной еды в местном ларьке. Если обитатель колонии с обычным режимом может тратить не более девяти тысяч рублей в месяц, то на СУС эта сумма равна семи тысячам восьмистам рублям. Деньги списываются со счёта заключённого напрямую, наличные средства в местах заключения не используют. Пребывание на СУС исключает возможность условно-досрочного освобождения.

Особое помещение или барак

ПКТ – расшифровывается как помещение камерного типа, его используют в исправительных колониях, как общего, так и строгого режима. Находится прямо на территории колонии в отличие от ЕПКТ – единого помещения камерного типа. Такой вид камерного помещения уже считается самостоятельным пенитенциарным учреждением, а заключённых туда отправляют по этапу.

Нарушителей распорядка заселяют в ПКТ и ЕПКТ по нескольку человек на одно помещение. Прежнее название ПКТ – барак усиленного режима, то есть БУР. В некоторых колониях это название сохранилось как неофициальное.

Согласно статье 118 УИК РФ, обитатели камерного помещения имеют право всего лишь на одну передачу и одну бандероль раз в полгода. За один месяц заключенный в ПКТ может потратить всего пять тысяч рублей со своего счёта. Полтора часа в день – длительность прогулки для человека, приговорённого к ПКТ или ЕПКТ. Иногда начальник колонии может увеличить это время до трёх часов, если заключённый примерно соблюдает внутренние правила исправительного учреждения.

Обстановка ПКТ скромна – откидные койки и скамейки, по числу обитателей помещения, намертво прикреплённый к полу стол, за метровой перегородкой – санузел. Стены покрыты слоем штукатурки светлых тонов, на полу – деревянный настил поверх бетона. Доступ к окну перекрыт мелкоячеистой стальной решеткой, батареи отопления и лампы находятся в нишах, отгороженных такой же сеткой.

Максимально суровое помещение

ШИЗО – штрафной изолятор. Наиболее суровое наказание для заключённых, отбывающих срок в исправительной колонии. Условия нахождения в подобном месте прописаны в той же статье 118 УИК РФ.

Человек, вынужденный отбывать там наказание, лишается всех маленьких радостей, необходимых заключённому – ему не положены свидания, телефонные звонки, прогулки и посылки. Из личных вещей в ШИЗО не допускается брать ничего, кроме простейших средств гигиены.

Тратить деньги с лицевого счёта на дополнительную пищу тоже запрещено. При этом нормы выдаваемой еды уменьшены, по сравнению с обычными.

Правда, и срок пребывания в изоляторе не может превышать пятнадцати суток. Тем не менее, немало случаев, когда в ШИЗО отправляли срок за сроком, тех, кто особенно злостно нарушал установленные на зоне порядки и игнорировал взыскания тюремного начальства.

Помещение изолятора крайне тесное – на девяти квадратных метрах расположено от двух до четырёх нар-«полок» безо всяких матрацев и одеял. Окно либо отсутствует, либо маленькое зарешечённое окошко под самым потолком.

На ночь спальные нары откидываются к стене и запираются. Иногда к их обратной стороне прикрепляются небольшие полочки, чтобы заключённый мог сидеть днём. В некоторых колониях эти сиденья расположены под тупым углом к стене – это не позволяет полноценно присесть, и человек вынужден находиться в среднем, между сидячим и стоячим, положении.

Единственная возможность сменить обстановку – часовая прогулка один раз в день, если позволяет руководство исправительного учреждения. Зачастую в ШИЗО находится несколько заключённых и на всех не хватает нар – людям приходится спать по очереди. При этом дремать днём не позволяет тюремная охрана.

ДИЗО – дисциплинарный изолятор, разновидность ШИЗО, характерная для воспитательных колоний. В отличие от исправительных учреждений, в воспитательных отбывают срок заключения несовершеннолетние граждане.

Согласно статье 137 УИК РФ, условия там очень напоминают штрафной изолятор, однако несколько смягчены.

Статья 137 УИК РФ. Порядок применения мер взыскания к осужденным к лишению свободы в воспитательных колониях

  1. Осужденным, водворенным в дисциплинарный изолятор, запрещаются длительные свидания, телефонные разговоры, приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, получение посылок, передач и бандеролей, пользование настольными играми и курение. Они имеют право пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью два часа.
  2. К осужденным, водворенным в дисциплинарный изолятор, могут применяться все меры взыскания, кроме водворения в дисциплинарный изолятор.
  3. В воспитательных целях или по медицинским показаниям допускается досрочное освобождение осужденного из дисциплинарного изолятора по постановлению начальника воспитательной колонии или лица, его замещающего.

По разрешению начальника исправительного учреждения, малолетнему преступнику позволены краткосрочные свидания – но не более, посылки, бандероли и телефонные разговоры также запрещены.

Ежедневная прогулка заключённых в ДИЗО составляет два часа. Для продолжения обучения несовершеннолетним позволено иметь в изоляторе необходимые учебники и тетради. А вот настольные игры и сигареты в ДИЗО не разрешаются.

В отличие от максимальных пятнадцати суток штрафного изолятора, упрятать провинившегося в ДИЗО можно только на десять. Но помните о том, насколько сурово может быть тюремное начальство – «отдохнув» в обычной камере пару суток, заключённый снова может быть отправлен в изолятор.

Узнать больше о нюансах содержания несовершеннолетних в воспитательных колониях можно в отдельной статье.

Полная социальная изоляция

Одиночная камера рассматривается в качестве места содержания заключённого только в исключительных случаях. Согласно статье 131 УИК РФ, одиночные наказания характерны только для тюрем. В Российской Федерации существует только две тюрьмы с такими камерами.

Видеться с родственниками обречённый на одиночку может только дважды в год на краткосрочных свиданиях. Деньги с личного счёта наказанного не расходуются, в камере разрешается иметь стандартный набор для личной гигиены, религиозную литературу и свежую прессу, выписываемую заключённым.

Наиболее суровый фактор наказания в одиночной камере – полная социальная изоляция человека. Даже во время полуторачасовых прогулок осужденный не имеет права общаться с тюремщиками и остальными беднягами.

В самой камере имеется одно спальное место. Окно либо отсутствует, либо находится на недосягаемой для взгляда высоте. Круглосуточный мрак камеры прорезается единственным источником освещения, изолированным решёткой, как и окошко. Также в тесном помещении имеется санузел и стол, основанием вмурованный в пол.

Карцер характерен только для тюрем, несмотря на то, что заключённые в колониях часто называют ШИЗО карцером, формально эти понятия не равнозначны. На территории Российской Федерации функционирует всего восемь тюрем, попасть туда «посчастливится» не каждому заключённому, куда проще попасть в одну из многочисленных колоний.

Согласно Уголовно-исполнительному кодексу РФ характерными методами взыскания для тюрем являются одиночные камеры и строгий режим, о карцерах официальных упоминаний там нет.

Само по себе слово «карцер», буквально, обозначает темницу. Помещение обстановкой напоминает ШИЗО – откидная полка-койка, символическое окно под потолком закрыто решеткой. Сама суть карцера не в лишении удобств, а в изоляции от общения с другими заключёнными.

Однако существуют и эталонные «темницы» – бетонные каморки без окон с условной лампочкой, недостаточной для освещения сырого подвального помещения. Из удобств заключённому предоставляют ведро. Формально, людей не рекомендуется содержать в карцере более пятнадцати суток.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Для решения вашей проблемы ПРЯМО СЕЙЧАС получите бесплатную ЮРИДИЧЕСКУЮ консультацию:

+7 (499) 938-51-93 Москва

pravovoi.center

Глава 15. ШИЗО, БУРЫ, ЗУРЫ

Глава 15. ШИЗО, БУРЫ, ЗУРЫ

Среди многих радостных отказов, которые нёс нам с собой новый мир, — отказа от эксплуатации, отказа от колоний, отказа от обязательной воинской повинности, отказа от тайной дипломатии, от тайных назначений и перемещений, отказа от тайной полиции, отказа от «закона божьего» и ещё многих других феерических отказов, — не было, правда, отказа от тюрем (стен не рушили, а вносили в них «новое классовое содержание»), но был безусловный отказ от карцеров— этого безжалостного мучительства, которое могло родиться только в извращенных злобой умах буржуазных тюремщиков. ИТК–1924 (Исправительно–трудовой кодекс 1924 года) допускал, правда, изоляцию особо провинившихся заключённых в отдельную камеру, но предупреждал: эта отдельная камера ничем не должна напоминать карцера— она должна быть сухой, светлой и снабжённой принадлежностями для спанья.

А сейчас не только тюремщикам, но и самим арестантам было бы дико, что карцера почему–то нет, что карцер запрещён.

ИТК–1933, который «действовал» (бездействовал) до начала 60–х годов, оказался ещё гуманнее: он запрещал даже изоляцию в отдельную камеру!

Но это не потому, что времена стали покладистей, а потому, что к этой поре были опытным путём уже освоены другие градации внутрилагерных наказаний, когда тошно не от одиночества, а от «коллектива», да ещё наказанные должны и горбить:

РУРы — Роты Усиленного Режима, заменённые потом на БУРы — Бараки Усиленного Режима, штрафные бригады, и

ЗУРы — Зоны Усиленного Режима, штрафные командировки.

А уж там позже, как–то незаметно, пристроились к ним и — не карцеры, нет! а —

ШИЗО — Штрафные Изоляторы.

Да ведь если заключённого не пугать, если над ним уже нет никакой дальше кары — как же заставить его подчиняться режиму?

А беглецов пойманных— куда ж тогда сажать?

За что даётся ШИЗО? Да за что хочешь: не угодил начальнику, не так поздоровался, не вовремя встал, не вовремя лёг, опоздал на проверку, не по той дорожке прошёл, не так был одет, не там курил, лишние вещи держал в бараке— вот тебе сутки, трое, пятеро. Не выполнил нормы, с бабой застали — вот тебе пять, семь и десять. А для отказчиков есть и пятнадцать суток. И хоть по закону (по какому?) больше пятнадцати никак нельзя (да ведь по НТК и этого нельзя!), а растягивается эта гармошка и до году. В 1932 в Дмитлаге (это Авербах пишет, это — чёрным по белому!) замостырку давали год ШИЗО! Если вспомнить ещё, что мостырку и не лечили, то, значит, раненого больного человека помещали гнить в карцер — на год!

Что требуется от ШИЗО? Он должен быть: а) холодным; б) сырым; в) тёмным; г) голодным. Для этого не топят (Липай: даже когда снаружи 30 градусов мороза), не вставляют стёкол на зиму, дают стенам отсыреть (или карцерный подвал ставят в мокром грунте). Окошки ничтожные или никаких (чаще). Кормят сталинской пайкой— 300 граммов в день, а «горячее», то есть пустую баланду, дают лишь на третий, шестой и девятый дни твоего заключения туда. Но на Воркуте–Вом давали хлеба только двести, а вместо горячего на третий день — кусок сырой рыбы. Вот в этом промежутке надо и вообразить все карцеры.

Наивное представление таково, что карцер должен быть обязательно вроде камеры— с крышей, дверью и замком. Ничего подобного. На Куранах–Сала карцер в мороз 50 градусов был разомшённый сруб. (Вольный врач Андреев: «Я как врач заявляю, что в таком карцерелю;>/шо сидеть!») Перескочим весь Архипелаг: на той же Воркуте–Вом в 1937 карцер для отказчиков был — сруб без крыши, и ещё была простая яма. В такой яме (спасаясь от дождя, натягивали какую–нибудь тряпку) Арнольд Раппопорт жил, как Диоген в бочке. С кормёжкой издевались так: надзиратель выходил из вахтенной избушки с пайками хлеба и звал тех, кто сидел в срубе: «Идите, получайте!» Но едва они высовывались из сруба, как часовой с вышки прикладывал винтовку: «Стой, стрелять буду!» Надзиратель удивлялся: «Что, и хлеба не хотите? Ну, уйду». — А в яму просто швыряли сверху хлеб и рыбу, в размокшую от дождей глину.

В Мариинском лагере (как и во многих других, разумеется) на стенах карцера был снег — ив такой–то карцер не пускали в лагерной одежёнке, а раздевали до белья. Через каждые полчаса надзиратель открывал кормушку и советовал Ивану Васильевичу Шведу: «Эй, не выдержишь, погибнешь! Иди лучше на лесоповал!» И верно, решил Швед, здесь скорей накроешься. Пошёл в лес. Всего за 12 с половиной лет в лагерях Швед отсидел 148 суток карцера. За что только он не наказывался! За отказ идти дневальным в «Индию» (барак шпаны) получил 6 месяцев штрафного лагеря. За отказ перейти с сытой сель–хозкомандировки на лесоповал — судим вторично как за экономическую контрреволюцию, 58–14, и получил новые 10 лет. Это блатной, не желая идти на штрафной лагпункт, может ударить начальника конвоя, выбить наган из рук — и его не отправят. У мирного политического выхода нет— ему таки загонят голову между ног. На Колыме в 1938 для блатных и карцеры были утеплённые, не то что для Пятьдесят Восьмой.

БУР — это содержание подольше. Туда заключают на месяц, три месяца, полгода, год, а часто— бессрочно, просто потому, что арестант считается опасным. Один раз попавши в чёрный список, ты потом уже закатываешься в БУР на всякий случай: на каждые первомайские и ноябрьские праздники, при каждом побеге или чрезвычайном происшествии в лагере.

БУР — это может быть и самый обычный барак, отдельно огороженный колючей проволокой, с выводом сидящих в нём на самую тяжёлую и неприятную в этом лагере работу. А может быть—каменная тюрьма в лагере, со всеми тюремными порядками: избиениями в надзирательской вызванных поодиночке (чтоб следов не оставалось, хорошо бить валенком, внутрь которого заложен кирпич); с засовами, замками и глазками на каждой двери; с бетонным полом камер и ещё с отдельным карцером для сидящих в БУРе.

Именно таков был экибастузский БУР (впрочем, и первого типа там был). Посаженных содержали там в камерах без нар (спали на полу на бушлатах и телогрейках). Намордник из листового железа закрывал маленькое подпотолочное оконце целиком. В нём пробиты были дырочки гвоздём, но зимой заваливало снегом и эти дырочки, и в камере становилось совсем темно. Днём не горела электрическая лампочка, так что день был темнее ночи. Никакого проветривания не бывало никогда. Полгода (в 1950 году) не было и ни одной прогулки. Так что тянул наш БУР на свирепую тюрьму, неизвестно, что тут оставалось от лагеря. Вся оправка— в камере, без вывода в уборную. Вынос большой параши был счастьем дневальных по камере: глотнуть воздуха. А уж баня— общий праздник. В камере было набито тесно, только что лежать, а уж размяться негде. Итак — полгода. Баланда— вода, хлеба— шестьсот, табака— ни крупинки. Если кому–нибудь приходила из дома посылка, а он сидел в БУРе, то скоропортящееся «списывали» актом (брал себе надзор или по дешёвке продавали придуркам), остальное сдавалось в каптёрку на многомесячное хранение. (Когда такую режимку выводили потом на работу, они уже для того шевелились, чтобы не быть снова запертыми.)

В этой духоте и неподвижности арестанты изводились, и приблатнённые— нервные, напористые— чаще других. (Попавшие в Экибастуз блатари тоже считались за Пятьдесят Восьмую, и им не было поблажек.) Самое популярное среди арестантов БУРа было — глотать алюминиевые столовые ложки, когда их давали к обеду. Каждого проглотившего брали на рентген и, убедившись, что не врёт, что действительно ложка в нём, — клали в больницу и вскрывали желудок. Лёшка Кар–ноухий глотал трижды, у него и от желудка ничего не осталось. Колька Салопаев закосил на чокнутого: повесился ночью, но ребята по уговору «увидели», сорвали петлю— и взят он был в больничку. Ещё кто–то: заразил нитку во рту (протянул между зубов), вдел в иголку и пропустил под кожу ноги. Заражение! больница! — там уж гангрена, не гангрена, лишь бы вырваться.

Но удобство получить от штрафников ещё и работу заставляло хозяев выделять их в отдельные штрафные зоны (ЗУРы). В ЗУ Ре прежде всего — худшее питание, месяцами может не быть второго, уменьшенная пайка. Даже в бане зимой — выбитое окно, парикмахеры в ватных брюках и телогрейках стригут голых заключённых. Может не быть столовой, но и в бараках баланду не раздают, а, получив её около кухни, надо нести по морозу в барак и там есть холодную. Мрут массами, стационар забит умирающими.

Одно только перечисление штрафных зон когда–нибудь составило бы историческое исследование, тем более что нелегко его будет установить, всё сотрётся.

Для штрафных зон назначали работы такие. Дальний сенокос за 35 километров от зоны, где живут в протекающих сенных шалашах и косят по болотам, ногами всегда в воде. (При добродушных стрелках собирают ягоды, бдительные стреляют и убивают, но ягоды всё равно собирают: есть–то хочется.) Заготовка силосной массы по тем же болотистым местам, в тучах мошкары, без всяких защитных средств. (Лицо и шея изъедены, покрыты струпьями, веки глаз распухли, человек почти слепнет.) — Заготовка торфа в пойме реки Вычегды: зимою, долбя тяжёлым молотом, вскрыть слои промёрзшего ила, снять их, из–под них брать талый торф, потом на санках на себе тащить километр в гору (лошадей лагерь берёг). — Просто земляные работы («земляной» ОЛП под Воркутой). Ну и излюбленная штрафная работа — известковый карьер и обжиг извести. И каменные карьеры. Перечислить всего нельзя. Всё, что есть из тяжёлых работ ещё потяжелей, из невыносимых— ещё невыносимей, вот это и есть штрафная работа. В каждом лагере своя.

А посылать в штрафные зоны излюблено было: верующих, упрямых и блатных (да, блатных, здесь срывалась великая воспитательная система на невыдержанности местных воспитателей). Целыми бараками содержали там «монашек», отказывающихся работать на дьявола. (На штрафной «под–конвойке» совхоза Печорского их держали в карцере по колено в воде. Осенью 1941 дали 58–14 и всех расстреляли.) Послали священника отца Виктора Шиповальникова «за религиозную агитацию» (под Пасху для пяти санитарок отслужил всенощную). Посылали дерзких инженеров и других обнаглевших интеллигентов. Посылали пойманных беглецов. И, сокрушаясь сердцем, посылали социально–близких, которые никак не хотели слиться с пролетарской идеологией. (За сложную умственную работу классификации не упрекнём начальство в невольной иногда путанице: вот с Карабаса выслали две телеги — религиозных женщин на детгородок ухаживать за лагерными детьми, а блатнячек и сифилитичек— на Конспай, штрафной участок Долинки. Но перепутали, кому на какую телегу класть вещи, и поехали блатные сифилитички ухаживать за детьми, а «монашки» на штрафной. Уж потом спохватились, да так и оставили.)

И часто посылали в штрафные зоны за отказ стать стукачом. Большинство их умерло там, на штрафных, и уж они о себе не расскажут. Тем менее расскажут о них убийцы–оперативники. Так послали и почвоведа Григория Ивановича Григорьева, а он выжил. Так послан был и редактор эстонского сельскохозяйственного журнала Эльмар Нугис.

Бывали тут и истории дамские. О них нельзя судить достаточно обстоятельно и строго, потому что всегда остаётся неизвестный нам интимный элемент. Однако вот история Ирины Нагель в её изложении. В совхозе Ухта она работала машинисткой адмчасти, то есть очень благоустроенным придурком. Представительная, плотная, большие косы свои она заплетала вокруг головы и, отчасти для удобства, ходила в шароварах и курточке вроде лыжной. Кто знает лагерь, понимает, что это была за приманка. Оперативник младший лейтенант Сидоренко выразил желание узнать её тесней. Нагель ответила ему: «Да пусть меня лучше последний урка поцелует! Как вам не стыдно, у вас ребёнок плачет за стеной!» Отброшенный её толчком, опер вдруг изменил выражение и сказал: «Да неужели вы думаете — вы мне нравитесь? Я просто хотел вас проверить. Так вот, вы будете с нами сотрудничать». Она отказалась и была послана на штрафной лагпункт

Вот впечатления Нагель от первого вечера: в женском бараке— блатнячки и «монашки»[334]. Пятеро девушек ходят, обёрнутые в простыни: играя в карты накануне, блатняки проиграли с них всё, велели снять и отдать. Вдруг входит с гитарой банда блатных— в кальсонах и в фетровых шляпах. Они поют свою воровскую как бы серенаду. Вдруг вбегают другие блатные, рассерженные. Они хватают одну свою девку, бросают её на пол, бьют скамейкой и топчут. Она кричит, потом уже и кричать не может. Все сидят, не только не вмешиваясь, но будто даже и не замечают. Позже приходит фельдшер: «Кто тебя бил?» — «С нар упала», — отвечает избитая. — В этот же вечер проиграли в карты и саму Нагель, но выручил её сука Васька Кривой: он донёс начальнику, и тот забрал Нагель ночевать на вахту.

Штрафные командировки (как Парма Ныроблага, в самой глуши тайги) считались часто и для стрелков и для надзора тоже штрафными, туда тоже слали провинившихся, а ещё чаще заменяли их самоохранниками.

Если нет закона и правды в лагерях, то уж на штрафных и тем более не ищи. Блатные куролесят там как хотят, открыто ходят с ножами (Воркутинский «земляной» ОЛП, 1946), надзиратели прячутся от них за зоной, и это ещё когда Пятьдесят Восьмая составляет большинство.

На штрафлаге Джантуй близ Печоры блатные из озорства сожгли два барака, отменили варку пищи, разогнали поваров, прирезали двух офицеров. Остальные офицеры даже под угрозой снятия погонов отказались идти в зону.

В таких случаях начальство спасается рознью: комендантом Джантуя назначили суку, срочно привезенного со своими помощниками ещё откуда–то. Они в первый же вечер закололи трёх воров, и стало немного успокаиваться.

Вор вором губится, давно предвидела пословица. Согласно Передовому Учению расплодив этих социально–близких выше всякой меры, так что уже задыхались сами, отцы Архипелага не нашли другого выхода, как разделить их и стравить на поножовщину. (Война блатных и сук, сотрясшая Архипелаг в послевоенные годы.)

Конечно, при всей видимой вольнице блатным на штрафном тоже несладко, этим разгулом они и пытаются как–то вырваться. Как всем паразитам, им выгоднее жить среди тех, кого можно сосать. Иногда блатные даже пальцы себе рубили, чтоб только не идти на штрафной, например на знаменитый воркутинский известковый завод. (Некоторым рецидивистам в послевоенные годы уже в приговоре суда писалось: «с содержанием на воркутинском известковом заводе». Болты заворачивались сверху.)

Там все ходили с ножами. Суки и блатные каждый день резали друг друга. Повар (сука) наливал по произволу: кому густо, кому жидко, кому просто черпаком по лбу. Нарядчик ходил с арматурным прутом и одним его свистящим взмахом убивал на месте. Суки держали при себе мальчиков для педерастии. Было три барака: барак сук, барак воров, барак фраеров, человек по сто в каждом. Фраера— работали: внизу близ лагеря добывалась известь, потом её носилками поднимали на скалу, там ссыпали в конусы, оставляя внутри дымоходы; обжигали; в дыму, саже и известковой пыли раскладывали горящую известь.

В Джидинских лагерях известен штрафной участок Ба–янгол.

На штрафной ОЛП Краслага Ревучий ещё до всяких штрафных прислали «рабочее ядро» — ни в чём не провинившихся крепких работяг сотни полторы. (Штрафной–то штрафной, а план с начальства требуют. И вот простые работяги осуждены на штрафной!) Дальше присылали блатных и болыпесрочников по 58–й — тяжеляков. Этих тяжеляков урки уже побаивались, потому что имели они по 25 лет и в послевоенной обстановке, убив блатного, не утяжеляли своего срока, это уж не считалось (как на Каналах) вылазкой классового врага.

Рабочий день на Ревучем был как будто и 11 часов, но на самом деле с ходьбой до леса (5–6 км) и назад получалось 15 часов. Подъём был в 4.30 утра, в зону возвращались в восьмом часу вечера. Быстро доходили, и, значит, появлялись отказчики. После общего развода выстраивали в клубе отказчиков, нарядчик шёл и отбирал, кого в довод. Таких отказчиков в верёвочных лаптях («обут по сезону», 60° мороза), в худых бушлатах выталкивали за зону — а там на них напускали пяток овчарок: «Взять!» Псы рвали, когтили и валяли отказчиков. Тогда псов отзывали, подъезжал китаец на бычке, запряжённом в ассенизационный возок, отказчиков грузили туда, отвозили и выворачивали тележный ящик с насыпи в лощину. А там, внизу, был бригадир Лёша Слобода, который палкой бил этих отказчиков, пока они не подымутся и не начнут на него работать. Их выработку он записывал своей бригаде, а им полагалось по 300 граммов — карцерный паёк. (Кто эту всю ступенчатую систему придумал — это ж просто маленький Сталин!)

Галина Иосифовна Серебрякова! Отчего вы об этом не напишете? Отчего ваши герои в лагере ничего не делают, не горбят, а только разговаривают о Ленине и Сталине?

Простому работяге из Пятьдесят Восьмой выжить на таком штрафном лагпункте почти невозможно.

На штрафной подкомандировке СевЖелДорлага (начальник— полковник Ключкин) в 1946–47 годах было людоедство: резали людей на мясо, варили и ели.

Это было как раз сразу после всемирно–исторической победы нашего народа.

Ау, полковник Ключкин! Где ты выстроил себе пенсионный особняк?

Следующая глава

history.wikireading.ru

Бур в тюрьме что это

От беспредела бардак отличается тем, что беспредел — это сознательное нарушение администрацией или лже — блатными тех норм и правил, которые признаются и поддерживаются другою частью зоны (или камеры), бардак же — это отсутствие всяких правил и общая распущенность, в результате которой также страдают люди. Бесконвойник (расконвойник) — заключенный, получивший право свободного передвижения (в определенных пределах) за пределами зоны, а также на работу и с работы. Беспредел (т) — отсутствие порядка, произвол, беззаконие, «беспонятие».

Беспредел блатной, шерстяной — открытое насильственное нарушение тюремного закона со стороны блатных или шерстяных по отношению к другим заключенным.

Ментовской беспредел — беззаконие, сверхжестокость, садизм по отношению к заключенным со стороны администрации колонии или других должностных лиц, например: прокурора, инспектора МВД и т.п. Беспредельный (т) — беззаконный, с точки зрения норм и правил тюремного закона.

Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS Файлы сайта: Файлы Название раздела: Блатной уголок Название категории: Блатной базар Просмотрело: 1054 Комментов: 0 Добавленно: 20.09.2015 ШИЗО.

БУР. СУС. — Что это? window.adb_site_type = ‘ucoz’; window.adb_showcrit = 1 ; window.adb_abandoned = 0 ; /window.ucoz_site_type = ‘ucoz’ ; window.adb_site_cat = ‘1-1’ ; В каждой колонии есть шизо,бур,сус.

Кроме колонии поселения там только шизо. Что означают эти аббревиатуры: ШИЗО-штрафной изолятор.(карцер)(кича) ПКТ,(бур) -помещение камерного типа.

(старое название бур- барак усиленного режима) СУС-строгие условия содержания. ЕПКТ-единое помещение камерного типа. За что даётся ШИзо? Да за что хочешь: не угодил начальнику, не так поздоровался, не во время встал, не во время лег, опоздал на проверку, не по той дорожке прошел, не так был одет, не там курил, лишние вещи держал в бараке — вот тебе сутки, трое, пятеро.

Не выполнил нормы, с бабой застали — вот тебе пять, семь и десять.

А для (отказчиков отрицал) есть и пятнадцать суток.

В штрафной изолятор сажают за нарушение до 15 суток но также продлевают за нарушение 15 суток закончилось снова расписываешься за 15 суток .Я знаю таким образом по 120 суток люди сидели .На сколько мне известно сейчас больше 45 суток не держат .Сутки выписывает нач.колонии или зам . Арестанты это называют «крестины» Должны признать злостным нарушителем и перевести в ПКТ.(или выпустить)хотя администрация находит лазейки выпустят на сутки потом снова закроют . Только администрация не очень спешит перевести с изолятора в ПКТ .В изоляторе нельзя курить нельзя чай .В 6 подъём матрас сдаёшь нары пристёгивают к стенке в камере до 4 человек.

В ПКТ держат от 3 месяцев до 6 месяцев могут и на неделю по закону сейчас кто с таких мест освобождается то дают надзор.В ПКТ как в изоляторе в 6 подъём матрасы сдают нары пристёгивают к стенке в камере до 6 человек можно курить ,посылка раз в полгода можно всё кроме чая.

Вместо чая кофейный напиток какао .Прогулка один час .В ПКТ полегче сидеть чем в изоляторе поэтому администрация и не торопится из изолятора переводить .Конечно комиссия приезжает в лагерь или прокурор тогда быстро переведут.

Когда срок в ПКТ заканчивается то в редких случаях когда выпустят в лагерь обычно переводят в СУС.СУС строгие условия содержания.Это барак как в зоне только закрытый определённое время на прогулку В бараке могут находится до 120 человек может больше может меньше .Ограничения: посылок меньше,свиданок. В посылке можно всё что и в лагере.В СУС садить или нет решает комиссия В СУС сажают на 9 месяцев обычно держат год .Надо просидеть без нарушений.Если есть нарушение то с этого момента можешь отсчитывать снова год .Как нарушение так снова год можешь весь срок просидеть.В СУСе так то оттуда редко выходят .Уже из СУСа освобождаются.Если и в СУСе несколько нарушений заработаешь .Тебя посадят в изолятор потом В ПКТ .Если в лагере раза 2 попадал в ПКТ то будет суд .И тебя увезут из лагеря .В ЕПКТ -единое помещение камерного типа (крытая крытка)по разному называют.В ЕПКТ свозят со всей управы (область )самых злостных нарушителей( Воров , отрицал)Это по сути тюрьма Не в каждой области есть ЕПКТ могут увезти куда захотят .Но срок это тебе не прибавляет сколько дали судом столько и отсидишь Если тебе остался год до звонка то три года ЕПКТ не дадут .Сколько осталось сидеть до звонка столько и получишь 3 месяца ,год .Больше своего срока не отсидишь ,но с надзором освободишься .Раньше был ещё всеросийский спец- бур.На белом лебеде Туда в основном везли Воров в законе. ШИЗО: ПКТ: БУР: Закрылась дверь,и зэк ругнулся и мир верх дном перевернулся здесь света нет и пол бетонной, и холод как в Аду, бездонный ЩИЗО-безжалостный каратель, здесь шаг туда и шаг обратно с одёжки-только драный лепень и деревянные штиблеты штанишки уж полуживые, а из живых-лишь крысы злые сегодня зеков опрокинут, а завтра-малость каши кинут кто здесь бывал, тот точно знает, тот выживает-кто не рыдает металл ржавеет и гниет, а дух и здесь не пропадет но стоит только лишь споткнуться, упасть-и можешь не проснуться крепись, крепись сильней браток.ты должен выжить этот срок.

История Шизо Бур Зур: Среди многих радостных отказов, которые нёс нам с собой новый мир — правда небыло отказа от тюрем (стен не рушили, а вносили в них «новое классовое содержание»), но был безусловный отказ от [карцеров] — этого безжалостного мучительства, которое могло родиться только в извращенных злобой умах буржуазных тюремщиков. ИТК-1924 (исправительно-трудовой кодекс 1924 года) допускал, правда, изоляцию особо-провинившихся заключённых в отдельную камеру, но предупреждал: эта отдельная камера ничем не должна напоминать карцера — она должна быть сухой, светлой и снабженной принадлежностями для спанья.

А сейчас не только тюремщикам, но и самим арестантам было бы дико, что карцера почему-то нет, что карцер запрещен. ИТК-1933, который «действовал» (бездействовал) до начала 60-х годов оказался еще гуманнее: он запрещал даже изоляцию в отдельную камеру!

Но это не потому, что времена стали покладистей, а потому, что к этой поре были опытным путём уже освоены другие градации внутрилагерных наказаний, когда тошно не от одиночества, а от «коллектива», да еще наказанные должны и [горбить]: РУРы — Роты Усиленного Режима, замененные потом на БУРы — Бараки Усиленного Режима, штрафные бригады, и ЗУРы — Зоны Усиленного Режима, штрафные командировки. Не выполнил нормы, с бабой застали — вот тебе пять, семь и десять.

А для (отказчиков отрицал) есть и пятнадцать суток. И хоть по закону (по какому?) больше пятнадцати никак нельзя (да ведь по ИТК и этого нельзя!), а растягивается эта гармошка и до году.

В 1932-м году в Дмитлаге за мостырку (мостырка когда косили на болезнь) давали год ШИзо! Если вспомнить еще, что мостырку и не лечили, то, значит, раненного больного человека помещали гнить в карцер — на год!

Что требуется от ШИзо? Он должен быть: а) холодным; б) сырым; в) тёмным; г) голодным. Для этого не топят Липай: даже когда снаружи 30 градусов мороза, не вставляют стекол на зиму, дают стенам отсыреть (или карцерный подвал ставят в мокром грунте). Окошки ничтожные или никаких (чаще).

Кормят (сталинской пайкой) — 300 граммов в день, а «горячее», то есть пустую баланду, дают лишь на третий, шестой и девятый дни твоего заключения туда. Но на Воркуте- давали хлеба только двести, а вместо горячего на третий день — кусок сырой рыбы.

Вот в этом промежутке надо и вообразить все карцеры. Наивное представление таково, что карцер должен быть обязательно вроде камеры — с крышей, дверью и замком.

Ничего подобного! На Куранах-Сала карцер в мороз 50 градусов был разомшенный сруб. (Вольный врач Андреев:

«Я как ВРАЧ заявляю, что в таком карцере МОЖНО сидеть!»

) Перескочим весь Архипелаг: на той же Воркуте- в 1937 году карцер для отказчиков отрицал был — сруб без крыши, и еще была простая яма. В такой яме (спасаясь от дождя, натягивали какую-нибудь тряпку), Арнольд Раппопорт жил как Диоген в бочке.

Кормили так: надзиратель выходил из вахтенной избушки с пайками хлеба и звал тех, кто сидел в срубе: «Идите, получайте!» Но едва они высовывались из сруба, как часовой с вышки прикладывал винтовку: «Стой, стрелять буду!» Надзиратель удивлялся: «Что, и хлеба не хотите? Ну, уйду.» — А в яму просто швыряли сверху хлеб и рыбу в размокшую от дождей глину.

В Мариинском лагере (как и во многих других, разумеется) на стенах карцера был снег — и в такой-то карцер не пускали в лагерной одежонке, а РАЗДЕВАЛИ ДО БЕЛЬЯ.

Через каждые полчаса надзиратель открывал кормушку и советовал И.

В. Шведу: «Эй, не выдержишь, погибнешь! Иди лучше на лесоповал!» И верно, — решил Швед, — здесь скорей накроешься!

Пошел в лес. Всего за 12 с половиной лет в лагерях Швед отсидел 148 суток карцера. За что только он не наказывался!

За отказ идти дневальным в Индию получил 6 месяцев штрафного лагеря.

За отказ перейти с сытой сельхоз-командировки на лесоповал — судим вторично как за экономическую контрреволюцию, 58-14, и получил новые десять лет.

Это блатной, не желая идти на штрафной лагпункт, может ударить начальника конвоя, выбить наган из рук — и его не отправят. У мирного политического выхода нет — ему-таки загонят голову между ног! На Колыме в 1938 году для блатных и карцеры были утепленные, не то, что для Пятьдесят Восьмой.

БУР — это содержание подольше. Туда заключают на месяц, три месяца, полгода, год, а часто — бессрочно, просто потому, что арестант считается опасным.

Один раз попавши в чёрный список, ты потом уже закатываешься в БУР на всякий случай: на каждые первомайские и ноябрьские праздники, при каждом побеге или чрезвычайном происшествии в лагере. БУР — это может быть и самый обычный барак, отдельно огороженный колючей проволокой, с выводом сидящих в нём на самую тяжелую и неприятную в этом лагере работу. А может быть — каменная тюрьма в лагере, со всеми тюремными порядками: избиениями в надзирательской вызванных поодиночке (чтоб следов не оставалось, хорошо бить валенком, внутрь которого заложен кирпич); с засовами, замками и глазками на каждой двери; с бетонным полом камер и еще с отдельным карцером для сидящих в БУРе.

Именно таков был Экибастузский БУР (впрочем, и первого типа там был).

Посаженных содержали там в камерах без нар (спали на полу на бушлатах и телогрейках).

Полгода в 1950 году не было и ни одной прогулки.

Так что тянул наш БУР на свирепую тюрьму, неизвестно, что тут оставалось от лагеря.

Вся оправка — в камере, без вывода в уборную. Вынос большой параши был счастьем дневальных по камере: глотнуть воздуха. А уж баня — общий праздник. В камере было набито тесно, только что лежать, а уж размяться негде.

И так — полгода. Баланда — вода, хлеба — шестьсот, табака — ни крупинки. Если кому-нибудь приходила из дому посылка, а он сидел в БУРе, то скоропортящееся «списывали» актом брал себе надзор , остальное сдавалось в каптерку на многомесячное хранение.

Когда такую режимку выводили потом на работу, они уже для того шевелились, чтобы не быть снова запертыми. В этой духоте и неподвижности арестанты изводились, и приблатнённые — нервные, напористые — чаще других.

Лешка Карноухий глотал трижды, у него и от желудка ничего не осталось.

Колька Салопаев закосил на чокнутого: повесился ночью, но ребята по уговору «увидели», сорвали петлю — и взят он был в больничку.

Еще кто-то: заразил нитку во рту протянул между зубов, вдел в иголку и пропустил под кожу ноги.

Заражение! больница! — там уж гангрена, не гангрена, лишь бы вырваться. Но удобство получить от штрафников еще и работу заставляло хозяев выделять их в отдельные штрафные зоны ЗУРы. В ЗУРе прежде всего — худшее питание, месяцами может не быть второго, уменьшенная пайка.

Даже в бане зимой — выбитое окно, парикмахерши в ватных брюках и телогрейках стригут голых заключённых.

Может не быть столовой, но и в бараках баланду не раздают, а получив её около кухни надо нести по морозу в барак и там есть холодную. Мрут массами, стационар забит умирающими.

Одно только перечисление штрафных зон когда-нибудь составило бы историческое исследование, тем более, что не легко его будет установить, всё сотрётся.

Для штрафных зон назначали работы такие. Дальний сенокос за 35 километров от зоны, где живут в протекающих сенных шалашах и косят по болотам, ногами всегда в воде. При добродушных стрелках собирают ягоды, бдительные стреляют и убивают, но ягоды всё равно собирают: есть-то хочется!

Заготовка силосной массы по тем же болотистым местам, в тучах мошкары, без всяких защитных средств. Лицо и шея изъедены, покрыты струпьями, веки глаз распухли, человек почти слепнет.

— Заготовка торфа в пойме реки Вычегды: зимою, долбя тяжелым молотом, вскрыть слои промерзшего ила, снять их, из-под них брать талый торф, потом на санках на себе тащить километр в гору лошадей лагерь берёг.

— Просто земляные работы «земляной ОЛП» под Воркутой.

Ну и излюбленная штрафная работа — известковый карьер и обжиг извести. И каменные карьеры. Перечислить всего нельзя.

Всё, что есть из тяжелых работ еще потяжелей, из невыносимых — еще невыносимей, вот это и есть штрафная работа. В каждом лагере своя. А посылать в штрафные зоны излюблено было: верующих, упрямых и блатных да, блатных, здесь срывалась великая воспитательная система на невыдержанности местных воспитателей. Целыми бараками содержали там «монашек», отказывающихся работать на дьявола.

На штрафной «подконвойке» совхоза Печорского их держали в карцере по колено в воде. Осенью 1941-го дали 58-14 и всех расстреляли. Послали священника отца Виктора Шиповальникова «за религиозную агитацию» под Пасху для пяти санитарок отслужил «всенощную».

Посылали дерзких инженеров и других обнаглевших интеллигентов. Посылали пойманных беглецов. И, сокрушаясь сердцем, посылали социально-близких, которые никак не хотели слиться с пролетарской идеологией.

За сложную умственную работу классификации не упрекнём начальство в невольной иногда путанице: вот с Карабаса выслали две телеги — религиозных женщин на детгородок ухаживать за лагерными детьми, а блатнячек и сифилитичек — на штрафной участок Долинки — Конспай. Но перепутали, кому на какую телегу класть вещи, и поехали блатные сифилитички ухаживать за детьми, а «монашки» на штрафной.

Уж потом спохватились, да так и оставили. И часто посылали на штрафные за отказ стать стукачом.

Однако, вот история Ирины Нагель в её изложении.

В совхозе Ухта она работала машинисткой адмчасти, то есть очень благоустроенным придурком. Представительная, плотная, большие косы свои она заплетала вокруг головы и, отчасти для удобства, ходила в шароварах и курточке вроде лыжной. Кто знает лагерь, понимает, что это была за приманка.

Оперативник младший лейтенант Сидоренко выразил желание узнать её тесней. Нагель ответила ему: «Да пусть меня лучше последний урка поцелует! Как вам не стыдно, у вас ребенок плачет за стеной!

» Отброшенный её толчком, опер вдруг изменил выражение и сказал: «

Да неужели вы думаете — вы мне нравитесь?

Я просто хотел вас проверить. Так вот, вы будете с нами сотрудничать.» Она отказалась и была послана на штрафной лагпункт.

Вот впечатления Нагель от первого вечера: в женском бараке — блатнячки и «монашки». *(1) Пятеро девушек ходят, обернутые в простыни: играя в карты накануне, блатняки проиграли с них всё, велели снять и отдать. Вдруг входит с гитарой банда блатных — в кальсонах и в фетровых шляпах.

Они поют свою воровскую как бы серенаду. Вдруг вбегают другие блатные, рассерженные.

Они хватают одну свою девку, бросают её на пол, бьют скамейкой и топчут.

Она кричит, потом уже и кричать не может. Все сидят, не только не вмешиваясь, но будто даже и не замечают.

Позже приходит фельдшер: «Кто тебя бил?» «С нар упала» — отвечает избитая. — В этот же вечер проиграли в карты и саму Нагель, но выручил её сука Васька Кривой: он донёс начальнику, и тот забрал Нагель ночевать на вахту.

Штрафные командировки как Парма Ныроблага, в самой глуши тайги считались часто и для стрелков и для надзора тоже штрафными, туда тоже слали провинившихся, а еще чаще заменяли их самоохранниками. Если нет закона и правды в лагерях, то уж на штрафных и тем более не ищи.

Блатные куролесят там как хотят, открыто ходят с ножами Воркутинский «Земляной» ОЛП, 1946 год, надзиратели прячутся от них за зоной, и это еще когда Пятьдесят Восьмая составляет большинство.

На штрафлаге Джантуй близ Печоры блатные из озорства сожгли два барака, отменили варку пищи, разогнали поваров, прирезали двух офицеров. Остальные офицеры даже под угрозой снятия погонов отказались идти в зону. В таких случаях начальство спасается рознью: комендантом Джантуя назначили суку, срочно привезённого со своими помощниками еще откуда-то.

Они в первый же вечер закололи трёх воров, и стало немного успокаиваться. Вор вором губится, давно предвидела пословица. Согласно Передовому Учению расплодив этих социально-близких выше всякой меры, так что уже задыхались сами, отцы Архипелага не нашли другого выхода, как разделить их и стравить на поножовщину.

Война блатных и сук, сотрясшая Архипелаг в послевоенные годы. Конечно, при всей видимой вольнице, блатным на штрафном тоже несладко, этим разгулом они и пытаются как-то вырваться, им выгоднее жить среди тех,с кого можно брать.

Иногда блатные даже пальцы себе рубили, чтоб только не идти на штрафной, например на знаменитый воркутинский Известковый Завод. Некоторым рецидивистам в послевоенные годы уже в приговоре суда писалось: «с содержанием на воркутинском известковом заводе». Болты заворачивались сверху. Там все ходили с ножами.

Суки и блатные каждый день резали друг друга.

В Джидинских лагерях известен штрафной участок Баянгол.

На штрафной ОЛП КрасЛага Ревучий еще до всяких штрафных прислали «рабочее ядро» — ни в чём не провинившихся крепких работяг сотни полторы штрафной-то штрафной, а план с начальства требуют! и вот простые работяги осуждены на штрафной!.

Дальше присылали блатных и большесрочников по 58-й — (тяжеловесов).

Этих тяжеловесов урки уже побаивались, потому что имели они по 25 лет и в послевоенной обстановке убив блатного, не утяжеляли своего срока, это уж не считалось (как на Каналах) вылазкой классового врага. Рабочий день на Ревучем был как будто и 11 часов, но на самом деле с ходьбой до леса (5-6 километров) и назад получалось 15 часов. Подъём был в 4.30 утра, в зону возвращались в восьмом часу вечера.

Быстро доходили значит, появлялись отказчики. После общего развода выстраивали в клубе отказчиков отрицал, нарядчик шел и отбирал, кого в (довод).

Таких отказчиков в веревочных лаптях («обут по сезону», 60 градусов мороза), в худых бушлатах выталкивали за зону — а там на них напускали пяток овчарок: «Взять!» Псы рвали, когтили и валяли отказчиков. Тогда псов отзывали, подъезжал китаец на бычке, запряженном в ассенизационный возок, отказчиков грузили туда, отвозили и выворачивали тележный ящик с насыпи в лощину.

А там, внизу, был бригадир Леша Слобода, который палкой бил этих отказчиков, пока они не подымутся и не начнут на него работать. Их выработку он записывал своей бригаде, а им полагалось по 300 граммов — карцерный паёк. (Кто эту всю ступенчатую систему придумал — это просто маленький Сталин!) Галина Иосифовна Серебрякова!

Отчего вы ОБ ЭТОМ не напишете? Отчего ваши герои, сидя в лагере, ничего не делают, нигде не работают, а только разговаривают о Ленине и Сталине? Простому работяге из Пятьдесят Восьмой выжить на таком штрафном лагпункте почти невозможно.

На штрафной подкомандировке СевЖелДорЛага (начальник — полковник Ключкин) в 1946—47 годах было людоедство: резали людей на мясо, варили и ели.

Это было как раз сразу после всемирно-исторической победы нашего народа. Ау, полковник Ключкин! Где ты выстроил себе пенсионный особняк? Оцените материал: — Оценить -ОтличноХорошоНеплохоПлохоУжасно | Рейтинг: 5.0 Всего комментариев: 0 function spages(p,link) { document.location.href = atob(link); } if( !window.uCoz ) window.uCoz = {}; if( !uCoz.spam ) uCoz.spam = {}; if( !uCoz.spam.sign ) uCoz.spam.sign = {}; if( !uCoz.spam.config ) uCoz.spam.config = {}; uCoz.spam.config.scopeID = 0; uCoz.spam.config.idPrefix = ‘comEnt’; uCoz.spam.sign.spam = ‘Спам’; uCoz.spam.sign.notSpam = ‘Не спам’; uCoz.spam.sign.hidden = ‘Спам-сообщение скрыто.’; uCoz.spam.sign.shown = ‘Спам-сообщение показано.’; uCoz.spam.sign.show = ‘Показать’; uCoz.spam.sign.hide = ‘Скрыть’; uCoz.spam.sign.admSpam = ‘Разрешить жалобы’; uCoz.spam.sign.admSpamTitle = ‘Разрешить пользователям сайта помечать это сообщение как спам’; uCoz.spam.sign.admNotSpam = ‘Это не спам’; uCoz.spam.sign.admNotSpamTitle = ‘Пометить как не-спам, запретить пользователям жаловаться на это сообщение’; uCoz.spam.moderPanelNotSpamClick = function(elem) { var waitImg = $(»); var elem = $(elem); elem.find(‘img’).hide(); elem.append(waitImg); var messageID = elem.attr(‘data-message-id’); var notSpam = elem.attr(‘data-not-spam’) ?

0 : 1; // invert — ‘data-not-spam’ should contain CURRENT ‘notspam’ status! $.post(‘/index/’, { a : 101, scope_id : uCoz.spam.config.scopeID, message_id : messageID, not_spam : notSpam }).then(function(response) { waitImg.remove(); elem.find(‘img’).show(); if( response.error ) { alert(response.error); return; }; if( response.status == ‘admin_message_not_spam’ ) { elem.attr(‘data-not-spam’, true).find(‘img’).attr(‘src’, ‘/.s/img/spamfilter/notspam-active.gif’); $(‘#del-as-spam-‘ + messageID).hide(); } else { elem.removeAttr(‘data-not-spam’).find(‘img’).attr(‘src’, ‘/.s/img/spamfilter/notspam.gif’); $(‘#del-as-spam-‘ + messageID).show(); }; /console.log(response); }); return false; }; uCoz.spam.report = function(scopeID, messageID, notSpam, callback, context) { return $.post(‘/index/’, { a: 101, scope_id : scopeID, message_id : messageID, not_spam : notSpam }).then(function(response) { if( callback ) { callback.call(context || window, response, context); } else { window.console && console.log && console.log(‘uCoz.spam.report: message #’ + messageID, response); }; }); }; uCoz.spam.reportDOM = function(event) { if( event.preventDefault ) event.preventDefault(); var elem = $(this); if( elem.hasClass(‘spam-report-working’) ) return false; var scopeID = uCoz.spam.config.scopeID; var messageID = elem.attr(‘data-message-id’); var notSpam = elem.attr(‘data-not-spam’); var target = elem.parents(‘.report-spam-target’).eq(0); var height = target.outerHeight(true); var margin = target.css(‘margin-left’); elem.html(»).addClass(‘report-spam-working’); uCoz.spam.report(scopeID, messageID, notSpam, function(response, context) { context.elem.text(»).removeClass(‘report-spam-working’); window.console && console.log && console.log(response); // DEBUG response.warning && window.console && console.warn && console.warn( ‘uCoz.spam.report: warning: ‘ + response.warning, response ); if( response.warning && !response.status ) { / non-critical warnings, may occur if user reloads cached page: if( response.warning == ‘already_reported’ ) response.status = ‘message_spam’; if( response.warning == ‘not_reported’ ) response.status = ‘message_not_spam’; }; if( response.error ) { context.target.html(» + response.error + »); } else if( response.status ) { if( response.status == ‘message_spam’ ) { context.elem.text(uCoz.spam.sign.notSpam).attr(‘data-not-spam’, ‘1’); var toggle = $(‘#report-spam-toggle-wrapper-‘ + response.message_id); if( toggle.length ) { toggle.find(‘.report-spam-toggle-text’).text(uCoz.spam.sign.hidden); toggle.find(‘.report-spam-toggle-button’).text(uCoz.spam.sign.show); } else { toggle = $(» + uCoz.spam.sign.hidden + ‘ ‘ + uCoz.spam.sign.show + »).hide().insertBefore(context.target); uCoz.spam.handleDOM(toggle); }; context.target.addClass(‘report-spam-hidden’).fadeOut(‘fast’, function() { toggle.fadeIn(‘fast’); }); } else if( response.status == ‘message_not_spam’ ) { context.elem.text(uCoz.spam.sign.spam).attr(‘data-not-spam’, ‘0’); $(‘#report-spam-toggle-wrapper-‘ + response.message_id).fadeOut(‘fast’); $(‘#’ + uCoz.spam.config.idPrefix + response.message_id).removeClass(‘report-spam-hidden’).show(); } else if( response.status == ‘admin_message_not_spam’ ) { elem.text(uCoz.spam.sign.admSpam).attr(‘title’, uCoz.spam.sign.admSpamTitle).attr(‘data-not-spam’, ‘0’); } else if( response.status == ‘admin_message_spam’ ) { elem.text(uCoz.spam.sign.admNotSpam).attr(‘title’, uCoz.spam.sign.admNotSpamTitle).attr(‘data-not-spam’, ‘1’); } else { alert(‘uCoz.spam.report: unknown status: ‘ + response.status); }; } else { context.target.remove(); // no status returned by the server — remove message (from DOM).

ukpravoedelo.ru

Кое-что о ШИЗО, ДИЗО¸ одиночных камерах, ПКТ, ЕПКТ, СУСе, БУРе, карцере

Кое-что  о  ШИЗО, ДИЗО¸  одиночных  камерах, ПКТ,  ЕПКТ,  СУСе,   БУРе,  карцере

(комментарий  адвоката)

  

   Сразу  отмечу,  что  упомянутые  выше  термины  относятся  к  мерам  взыскания,  налагаемым и  применяемым к  нарушителям  режима  отбывания наказаний.   Некоторые  отличия  условий  содержания  осужденных  указаны  в  ст.ст.117-118  УИК  РФ  (см.  ниже),  Правилах внутреннего распорядка исправительных учреждений (утв. приказом Минюста РФ от 3 ноября 2005 г. № 205)  и некоторых  нормативных  актах.

        К  сожалению,  нет  четких  правовых  критериев  для  применения  той  либо иной  меры взыскания,  что  позволяет  сотрудникам  УИС  манипулировать  размытыми  общими  фразами и субъективно применять  названные  взыскания и  усиления  режимов  по  своему  усмотрению к  тому  либо иному  осужденному  в  зависимости  от  возникшей  неприязненности  или  симпатии (последнее,  правда,   почти  исключено),  а  также  проводить  свои  решения через  местные  суды.  Как  правило,  суды  просто  переписывают  в  постановления  те  формулировки,  которые  формально  записаны  в  представлениях  администрации  исправительных  учреждений. Пример  см. здесь: http://www.hroniki.info/?page=news&id=2287

         Четкие  правовые  основания для  помещения  осужденного  в  одиночную  камеру,  в  ПКТ,  ЕПКТ  -  это  проблема,  требующая  проработки.

          К  сожалению,  часть 1  статьи  117  УИК  РФ  очень  размытая  и  насыщена  общими  фразами,  позволяющими  за  одно и  то же   правонарушение  применить  разные  меры  взыскания.  Вот  как  она  изложена:

                 «Статья 117. Порядок применения мер взыскания к осужденным к лишению свободы.

1. При применении мер взыскания к осужденному к лишению свободы учитываются обстоятельства совершения нарушения, личность осужденного и его предыдущее поведение. Налагаемое взыскание должно соответствовать тяжести и характеру нарушения. До наложения взыскания у осужденного берется письменное объяснение. Осужденным, не имеющим возможности дать письменное объяснение, оказывается содействие администрацией исправительного учреждения. В случае отказа осужденного от дачи объяснения составляется соответствующий акт. Взыскание налагается не позднее 10 суток со дня обнаружения нарушения, а если в связи с нарушением проводилась проверка - со дня ее окончания, но не позднее трех месяцев со дня совершения нарушения. Взыскание исполняется немедленно, а в исключительных случаях - не позднее 30 дней со дня его наложения. Запрещается за одно нарушение налагать несколько взысканий.

2. Выговор объявляется в устной или письменной форме, остальные взыскания только в письменной форме. Взыскание налагается постановлением начальника исправительного учреждения или лица, его замещающего.

3. Дисциплинарный штраф налагается только за нарушения установленного порядка отбывания наказания, перечисленные в части первой статьи 116 настоящего Кодекса. Взысканная сумма дисциплинарного штрафа перечисляется в федеральный бюджет.

4. Перевод осужденных в помещения камерного типа, единые помещения камерного типа и одиночные камеры, а также водворение в штрафные и дисциплинарные изоляторы производится с указанием срока содержания после проведения медицинского осмотра и выдачи медицинского заключения о возможности нахождения в них по состоянию здоровья. Порядок проведения медицинского осмотра и выдачи указанного медицинского заключения определяется федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний, по согласованию с федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения.

5. К осужденным, переведенным в помещения камерного типа, могут применяться все меры взыскания, кроме перевода в помещения камерного типа.

6. К осужденным, переведенным в единые помещения камерного типа, могут применяться все меры взыскания, кроме перевода в помещения камерного типа и единые помещения камерного типа.

7. Осужденные женщины, имеющие детей в возрасте до трех лет в доме ребенка исправительного учреждения, и осужденные женщины, освобожденные от работы по беременности и родам, а также осужденные, являющиеся инвалидами I группы, в штрафной изолятор, помещения камерного типа и единые помещения камерного типа не переводятся.

8. Если в течение года со дня отбытия дисциплинарного взыскания осужденный не будет подвергнут новому взысканию, он считается не имеющим взыскания».

Достаточно  сказать,  например, что  нередко  к  одинаковой  тяжести  относят  следующие,  не  сопоставимые  действия:

а)   у  осужденного обнаружено  лекарство  против  грибка -  нитрофунгин (его нельзя  пить,  оно годно лишь  для  лечения)  и

б)  у  осужденного обнаружена  бутылка  водки.

Наказывают  одинаково,  не разбираясь  в умысле.  Я  это  утверждаю,   исходя  из  конкретных  случаев.  Ясно,  что это не  идентичные  действия  и  наказания  должны  быть различные.

Более  четко  в  законе  прописаны  условия  содержания  осужденных:

«Статья 118. Условия содержания осужденных к лишению свободы в штрафных изоляторах, помещениях камерного типа, единых помещениях камерного типа и одиночных камерах.

1. Осужденным к лишению свободы, водворенным в штрафной изолятор, запрещаются свидания, телефонные разговоры, приобретение продуктов питания, получение посылок, передач и бандеролей. Они имеют право пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью один час.

2. Осужденные, переведенные в помещения камерного типа, единые помещения камерного типа или одиночные камеры в порядке взыскания, имеют право:

а) ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости средства, имеющиеся на их лицевых счетах, в размере пятисот рублей;

б) получать в течение шести месяцев одну посылку или передачу и одну бандероль;

в) пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью полтора часа;

в.1) осужденным, не допускающим нарушения установленного порядка отбывания наказания в период их нахождения в помещениях камерного типа, единых помещениях камерного типа, время прогулки по постановлению начальника исправительного учреждения может быть увеличено до двух часов в день на срок до одного месяца;

г) с разрешения администрации исправительного учреждения иметь в течение шести месяцев одно краткосрочное свидание.

2.1. К осужденным, содержащимся в штрафном изоляторе, помещениях камерного типа, единых помещениях камерного типа, одиночных камерах, по их просьбе приглашаются священнослужители, принадлежащие к зарегистрированным в установленном порядке религиозным объединениям, по выбору осужденных.

3. Осужденные, водворенные в штрафной изолятор, переведенные в помещения камерного типа или одиночные камеры, работают отдельно от других осужденных.

4. Утратила силу.

5. В случае перевода осужденных из штрафных изоляторов, помещений камерного типа, единых помещений камерного типа или одиночных камер в лечебно-профилактические учреждения уголовно-исполнительной системы срок их нахождения в указанных лечебных учреждениях засчитывается в срок отбывания взыскания».

В исправительных колониях самые строгие условия содержания устанавливаются в штрафных изоляторах. В них запрещаются свидания; телефонные разговоры; получение посылок, передач и бандеролей; приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости. Если осужденные не работают на свежем воздухе, им предоставляется ежедневная часовая прогулка. С осужденных, содержащихся в штрафных изоляторах колоний-поселений, взыскивается полная стоимость питания, предоставленного им по установленным нормам.

Осужденным запрещается брать с собой в штрафные изоляторы имеющиеся у них продукты питания и личные вещи, за исключением полотенца, мыла, зубной щетки, зубной пасты (зубного порошка), туалетной бумаги, средств личной гигиены (для женщин), выписанных ими журналов и газет, а также религиозной литературы, предметов культа индивидуального пользования для нательного или карманного ношения. Курение в штрафном изоляторе запрещено.

Положения, запрещающие осужденным брать в штрафные изоляторы имеющиеся у них продукты питания, а также устанавливающие запрет на курение в штрафном изоляторе, были оспорены в суде. По мнению заявителя, эти запреты противоречат закону, нарушают права осужденных и фактически являются дополнительным взысканием.

Этот запрет не может быть квалифицирован как пытка голодом, поскольку осужденные в штрафных изоляторах обеспечиваются питанием по общим нормам. До декабря 2003 г. в комментируемой статье содержалась ч. 4, которая предусматривала, что в штрафных изоляторах, помещениях камерного типа (единых помещениях камерного типа) и одиночных камерах питание неработающих осужденных осуществляется по пониженным нормам. Можно отметить, что Минимальные стандартные правила обращения с заключенными 1955 г. допускают применение дисциплинарных наказаний, предусматривающих строгое заключение или сокращение питания (п. 32.1).

Запрет на курение в дисциплинарных изоляторах установлен в Законе (ч. 1 ст. 137 УИК РФ), а запрет на курение в штрафных изоляторах - в ведомственном нормативном акте (п. 152 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений). Верховный Суд РФ в своем решении от 7 июля 2004 г. N ГКПИ04-867 указал, что курение не является охраняемым законом правом гражданина, не является оно и законным интересом осужденного. Это вредная привычка, и запрет на курение в штрафных изоляторах можно рассматривать в контексте повсеместной борьбы с курением. Конечно, этот запрет лицам, пристрастившимся к курению, объективно причиняет страдания. Как пояснили суду представители Министерства юстиции РФ и Генеральной прокуратуры РФ, запрет на курение в штрафных изоляторах не преследует цели причинения каких-либо страданий и оказания воздействия на никотинозависимое лицо. Данный запрет установлен исключительно в целях обеспечения пожарной безопасности и соблюдения санитарно-гигиенических требований. Кроме того, не должны нарушаться права осужденных, которые не курят.

Обучающиеся в общеобразовательных школах и профессионально-технических училищах в период нахождения в штрафных изоляторах на занятия не выводятся. Им разрешается иметь при себе учебники и предоставляется возможность самостоятельной учебы и консультаций с преподавателями. Осужденным разрешается пользоваться печатными изданиями из библиотеки учреждения. Письменные и почтовые принадлежности, имеющиеся у осужденных, хранятся у младшего инспектора по надзору за осужденными в штрафном изоляторе и выдаются им на время написания корреспонденции. Данное положение не нарушает право осужденных на обращение с заявлениями и жалобами, что подтвердил Верховный Суд РФ (решение от 20 сентября 2004 г. N ГКПИ04-1121).

Постельные принадлежности осужденным выдаются только на период сна. При выводе за пределы помещения им выдается одежда по сезону.

 Осужденные, переведенные в помещения камерного типа, единые помещения камерного типа или одиночные камеры в порядке взыскания, имеют право ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости средства, имеющиеся на их лицевых счетах, только в размере пятисот рублей; получать в течение шести месяцев одну посылку или передачу и одну бандероль. Если осужденные не работают на свежем воздухе, им предоставляется ежедневная прогулка продолжительностью полтора часа. Осужденным, не допускающим нарушения установленного порядка отбывания наказания в период их нахождения в помещениях камерного типа (единых помещениях камерного типа), время прогулки по постановлению начальника исправительного учреждения может быть увеличено до двух часов в день на срок до одного месяца. Это положение, в принципе, должно распространяться и на осужденных, содержащихся в одиночных камерах.

С разрешения администрации исправительного учреждения осужденные могут иметь в течение шести месяцев одно краткосрочное свидание. Это положение распространяется только на свидания с родственниками. О праве осужденных на свидания с адвокатами см. комментарий к ч. 4 ст. 89.

Осужденным, переведенным в помещения камерного типа (единые помещения камерного типа) или одиночные камеры, не разрешается брать с собой имеющиеся у них личные вещи, кроме продуктов питания (за исключением чая и кофе), полотенца, мыла, зубного порошка, пасты, зубной щетки, туалетной бумаги, табачных изделий и спичек (для женщин предметов гигиены), а также религиозной литературы, предметов культа индивидуального пользования для нательного или карманного ношения. Осужденным разрешается иметь при себе судебные решения по их делу, а также ответы по результатам рассмотрения предложений, заявлений, ходатайств и жалоб, простые карандаши, авторучки, стержни, тетради, почтовые марки, открытки, конверты, пользоваться печатными изданиями из библиотеки учреждения, выписывать книги, журналы и газеты. Лица, обучающиеся в общеобразовательных школах и профессионально-технических училищах, в период отбывания взыскания на занятия не выводятся. Им разрешается иметь при себе учебники и предоставляется возможность самостоятельной учебы и консультаций с преподавателями.

Прием пищи осужденными производится в камерах, а в рабочее время - на производственных объектах. Постельные принадлежности осужденным выдаются только на период сна. При выводе за пределы помещения им выдается одежда по сезону.

В суде был оспорен п. 159 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, в соответствии с которым лицам, переведенным в помещения камерного типа, постельные принадлежности выдаются только на время сна. Оспариваемый запрет корреспондирует с запретом (абз. 11 п. 15 Правил) осужденным находиться на спальных местах в не отведенное для сна время без разрешения администрации. А этот запрет распространяется на всех осужденных. Заявитель просил признать недействующим п. 159 Правил, поскольку он противоречит федеральному законодательству, нормам международного права и нарушает его права на здоровье, свободу от пыток и дурного обращения. Заявитель указывал, что он вынужден сидеть на железной кровати, стоять по двенадцать часов в день, что создает ему бесчеловечные, пыточные условия. Верховный Суд РФ в своем решении от 3 октября 2007 г. N ГКПИ07-1079 отметил, что осужденному необязательно стоять или сидеть на железной кровати, поскольку нормами обеспечения предусмотрено оборудование помещений камерного типа скамейками для сидения. В своей кассационной жалобе заявитель уже не ссылался на то, что ему посидеть негде, признал наличие лавок для сидения, но указал, что осужденные вынуждены целый год ежедневно сидеть по шестнадцать часов на этих лавках, т.е. подвергаться пыткам, которые суд признал законными. Кассационная инстанция (определение Верховного Суда РФ от 24 января 2008 г. N КАС07-723) не согласилась с тем, что ничегонеделание в виде сидения на лавке является пыткой, т.е. бесчеловечным или унижающим достоинство обращением, при котором намеренно причиняются суровые страдания. С другой стороны, почему осужденные все время, свободное от сна, сидят на лавках? Они не работают, не учатся, не принимают участие в воспитательных мероприятиях, не ходят на прогулку?

К осужденным, содержащимся в штрафном изоляторе, помещениях камерного типа (единых помещениях камерного типа) или одиночных камерах, по их просьбе приглашаются священнослужители, принадлежащие к зарегистрированным в установленном порядке религиозным объединениям, по выбору осужденных.

Осужденные, водворенные в штрафной изолятор, переведенные в помещения камерного типа или одиночные камеры, работают отдельно от других осужденных.

В случае перевода осужденных из штрафных изоляторов, помещений камерного типа (единых помещений камерного типа) или одиночных камер в лечебно-профилактические учреждения уголовно-исполнительной системы срок их нахождения в лечебных учреждениях засчитывается в срок отбывания взыскания. Если этот перевод обусловлен причинением умышленного вреда здоровью (симуляцией болезни), срок нахождения в лечебно-профилактических учреждениях в срок отбывания взыскания не засчитывается.

В режимных корпусах следственных изоляторов и тюрем, а также в штрафном изоляторе (далее - ШИЗО), дисциплинарном изоляторе (далее - ДИЗО), помещении камерного типа (далее - ПКТ), едином помещении камерного типа (далее - ЕПКТ), изолированных помещений строгих условий отбывания наказания оборудуются комнаты для проведения амбулаторного приема подозреваемых, обвиняемых и осужденных (далее - медицинские кабинеты).

Перед водворением подозреваемых, обвиняемых, осужденных в одиночную камеру или карцер, в ШИЗО, ДИЗО, ПКТ, ЕПКТ, изолированные помещения строгих условий отбывания наказания после вынесения решения о наказании производится медицинский осмотр с письменным заключением врача (фельдшера) о возможности содержания их в перечисленных помещениях (см. Порядок организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу (утв. приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ и Минюста РФ от 17 октября 2005 г. 640/190)

Территория ПКТ и ШИЗО, ЕПКТ отделяется от жилой (производственной) зоны просматриваемым коридором с созданным в нем рубежом обнаружения (здание ДИЗО размещается в изолированной зоне). В зданиях ПКТ и ШИЗО, ЕПКТ (ДИЗО) оборудуется рубеж обнаружения, проходящий по окнам и крыше здания.

Взыскания в виде водворения в штрафные и дисциплинарные изоляторы, ПКТ, ЕПКТ и одиночные камеры производятся с указанием срока содержания в этих помещениях.

К осужденным, переведенным в ПКТ, могут применяться все меры взыскания, кроме перевода в ПКТ, а к осужденным, содержащимся в ЕПКТ, - кроме перевода в ПКТ и ЕПКТ.

В случае применения к осужденному меры взыскания в виде перевода в ПКТ, ЕПКТ за злостное нарушение режима в штрафном изоляторе срок содержания в ПКТ, ЕПКТ исчисляется после отбытия взыскания в штрафном изоляторе.

Наиболее строгими мерами взыскания, применяемыми к злостным нарушителям установленного порядка отбывания наказания, являются переводы осужденных в ПКТ, ЕПКТ или одиночные камеры.

Осужденным, подвергнутым этим мерам взыскания, не разрешается брать с собой имеющиеся у них личные вещи, кроме продуктов питания, полотенца, мыла, зубного порошка, пасты, зубной щетки, туалетной бумаги, табачных изделий и спичек (для женщин - предметов гигиены), а также религиозной литературы, предметов культа индивидуального пользования для нательного или карманного ношения.

Они имеют право: ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости средства, имеющиеся на их лицевых счетах, в размере 500 руб.; получать в течение шести месяцев одну посылку или передачу и одну бандероль; пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью полтора часа.

Осужденным, не допускающим нарушения режима в период отбывания взыскания в ПКТ, ЕПКТ и одиночных камерах время прогулки по постановлению начальника исправительного учреждения может быть увеличено до двух часов в день на срок до одного месяца. Им разрешается иметь в течение шести месяцев одно краткосрочное свидание.

В ПКТ, ЕПКТ и одиночных камерах осужденным разрешается иметь при себе судебные решения по их делу, а также ответы по результатам рассмотрения предложений, заявлений, ходатайств и жалоб, простые карандаши, авторучки, стержни, тетради, почтовые марки, открытки, конверты, пользоваться печатными изданиями из библиотеки исправительного учреждения, выписывать книги, журналы и газеты.

При переводе осужденных из ПКТ, ЕПКТ либо из одиночных камер в штрафной изолятор за нарушения режима срок их содержания в штрафном изоляторе в срок содержания в ПКТ, ЕПКТ и в одиночных камерах не засчитывается.

 Лица, обучающиеся в образовательных школах, профессиональных училищах и на курсах профтехподготовки, в период нахождения в штрафном изоляторе, ПКТ, ЕПКТ и одиночных камерах на занятия не выводятся. Им разрешается иметь при себе учебники и предоставляется возможность самостоятельной учебы и консультаций с преподавателями.

К осужденным, содержащимся в штрафном изоляторе, ПКТ, ЕПКТ и одиночных камерах, по их просьбе приглашаются священнослужители, принадлежащие к зарегистрированным в установленном порядке религиозным объединениям, по выбору осужденных.

Медицинский осмотр и амбулаторное лечение осужденных, содержащихся в штрафном изоляторе, ПКТ, ЕПКТ и в одиночных камерах, осуществляется в специально оборудованном помещении. Санитарная обработка проводится отдельно от других осужденных. Больные осужденные размещаются в отдельных камерах по медицинским показаниям.

В случае перевода осужденных из штрафного изолятора, ПКТ, ЕПКТ и одиночных камер в лечебно-профилактические учреждения по причинам, не связанным с симуляцией болезни, срок их нахождения в лечебно-профилактических учреждениях уголовно-исполнительной системы засчитывается в срок отбывания взысканий.

 Дежурство в камерах штрафного изолятора, ПКТ, ЕПКТ возлагается поочередно на каждого осужденного. Дежурный по камере обязан следить за сохранностью камерного имущества, инвентаря и оборудования, получать для осужденных посуду, следить за чистотой в камере, производить уборку прогулочного двора и санузла, мыть бачок для питьевой воды. Другие обязанности дежурного могут устанавливаться администрацией исправительного учреждения.

СУС  - строгие  условия  содержания.

БУР -  барак  усиленного режима  или  профилактический  барак

ЗУР -  зона  усиленного режима.

Адвокат

                                                               М.И.Трепашкин

17  декабря  2012 года.

blog-trepashkin.livejournal.com

Что такое тюрьма?

Тюремный режим в России — самый распространённый метод перевоспитания преступников.

Жёсткий режим, лишения, отсутствие связи выдерживают не все. Между тем и в тюрьме продолжается жизнь со своими законами, «понятиями» и развлечениями.

Тюрьма — это исправительное учреждение, в котором применяется жёсткая система коррекции поведения преступников. Это комплекс зданий, в которых содержатся нарушители законов РФ в общих или одиночных камерах.

Тюрьма существует для того, чтобы злоумышленник осознал тяжесть своего проступка, изменил своё поведение и отношение к обществу, вернулся к нормальной жизнедеятельности.

В подобных учреждениях заключённые содержатся буквально под замком и не могут перемещаться, за исключением необходимых случаев, а именно:

  • вывоз заключённого за пределы тюрьмы в ходе следственного расследования;
  • визит родственников или адвоката;
  • ежедневные прогулки;
  • еженедельный выезд на помывку.

Преступнику, заключённому в тюрьму, недоступны следующие занятия:

Чем занимаются в тюрьме заключённые?

Бездействие в течение дня и замкнутость пространства — основные методы коррекции преступников в тюрьме.

Спать разрешается только с 22.00 до 6.00.

В пределах камеры разрешается:

  • чтение литературы;
  • настольные игры;
  • личная переписка.

Кто отбывает наказание в тюрьмах?

В тюрьмах содержатся 3 основных категории заключённых:

  • лица, совершившие особо тяжкие преступления и осуждённые к лишению свободы на срок свыше 5 лет;
  • опасные рецидивисты;
  • осуждённые, переведённые в тюрьму на срок до 3 лет за злостное нарушение установленного порядка отбывания в ИК общего и строгого режимов;
  • осуждённые, оставленные в тюрьме с их согласия для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию. Это могут быть лица, осуждённые к лишению свободы впервые и на срок не более 5 лет.

Допускается временное содержание осуждённых в тюрьмах, если:

  • их участие необходимо для производства следственных действий по делу о деянии, совершённом другим лицом;
  • требуется их участие в судебном разбирательстве по делу о деянии, совершённом другим лицом;
  • осуждённого переводят из одного места лишения свободы в другое.

Порядок и условия содержания в тюрьме

В тюрьмах устанавливается 2 типа режимов:

На строгом режиме содержатся все категории осуждённых, включая переведённых за злостные нарушения при содержании на общем режиме.

Однако закон определяет круг лиц, которые не могут содержаться на строгом режиме, а именно:

  • осуждённые женщины в состоянии беременности или имеющие при себе малолетних детей;
  • осуждённые со статусом инвалидности I или II группы.

На общий режим переводятся все осуждённые, отбывшие на строгом режиме не менее 1 года, при условии полного отсутствия у них нарушений режима.

Именно в тюрьмах содержатся наиболее опасные категории преступников, поэтому в отношении их законодатель ставит цель — предупредить совершение этими лицами новых преступлений. Это достигается за счёт ужесточения условий их содержания и усиления изоляции.

Согласно ст. 131 УИК, осуждённые содержатся по большей части в общих камерах и только в необходимых случаях по постановлению начальника тюрьмы и решению прокурора заключённый помещается в одиночную камеру с учётом установленных ст. 80 УИК требований.

Изолированно от других содержатся осужденные, переводимые из одного ИУ в другое, а также лица, оставленные в тюрьме для выполнения хозяйственных работ.

Заключённые, находящиеся на общем и строгом режимах, содержатся раздельно.

Лица, содержащиеся в тюрьмах на общем режиме, вправе:

  • ежемесячно расходовать на покупку продуктов питания и предметов гигиены личные средства в размере 40% минимального размера оплаты труда;
  • воспользоваться возможностью свиданий: 2 краткосрочных и 2 длительных свидания в год;
  • на получение 2 посылок/передач и 2 бандеролей в течение 1 года;
  • пользоваться ежедневной полуторачасовой прогулкой.

Заключённым, отбывающих наказание на строгом режиме, разрешается:

  • ежемесячно расходовать личные средства в размере 20% минимального размера оплаты труда;
  • 2 краткосрочных свидания в год;
  • Получение 1 посылки и 1 бандероли в год;
  • выход на ежедневную прогулку продолжительностью 1 час.

Что такое изолятор в тюрьме?

Изолятор (ШИЗО) — особое тюремное отделение. Там находятся камеры для осуждённых, нарушивших режим содержания.

Попавшему туда лицу запрещены свидания, посылки, трата денег; ему нельзя взять с собой никакие личные вещи, кроме средств гигиены.

Ранее тем, кто попадал в карцер, приносили еду через день, не давали матрасы и постельное бельё.

Эти ограничения были сняты в 1992 году, но питание для находящихся в карцере и сегодня в разы хуже, чем кормёжка для всех остальных осуждённых.

За что можно попасть в ШИЗО?

За нарушение режима содержания заключённых выдворяют в штрафной изолятор (например, если в момент обыска у осуждённого найдут запрещённые предметы).

В изолятор не переводятся:

  • беременные и женщины с малолетними детьми;
  • инвалиды 1 группы (ст. 117 УИК РФ).

Вместе с тем штрафники вправе:

  • выходить каждый день на прогулку в течение 1 часа;
  • пользоваться средствами личной гигиены;
  • попросить о приходе священнослужителя.

В изолятор можно поместить осуждённого не более чем на 15 суток. Но при повторяющихся нарушениях преступника могут помещать в ШИЗО ещё раз и ещё раз.

Таким образом, нарушитель может находиться в карцере столько времени, сколько установит администратор.

Как выглядит камера?

Камера в ШИЗО очень маленькая — 9 кв. м. Небольшое окно закрыто листом железа. С двух сторон — откидные нары, которые днём должны быть сложены.

Но иногда в изолятор помещают до 8 человек, поэтому спят на нарах по очереди. Спасть днём работники тюрьмы не дают. Бывает, что нары складываются до вечера. В этом случае заключённые должны весь день стоять.

В изоляторе обычно сыро и холодно. Это так называемая тюрьма в тюрьме.

Что такое карантин в тюрьме?

Это проведение медосмотра новоявленного заключённого лица. Процедура включает в себя выявление у гражданина признаков возможных заболеваний, которые могут нанести вред другим заключённым (туберкулёз, СПИД, венерические заразные болезни и др.).

Кроме того, в рамках карантинного осмотра фиксируются специфические приметы гражданина: шрамы, тату и др.

Начинает осмотр фельдшер, который выявляет первичные жалобы поступившего лица, измеряет уровень сахара, давление, берёт анализы (моча, кал, кровь). После этого проводится лабораторное исследование.

Если имеются подозрения на наличие какого-либо заболевания, осуждённый направляется на осмотр к профильному специалисту. В стандартных случаях гражданин поступает в места содержания, отведённые для всех заключённых.

При выявлении серьёзных заболеваний администрация тюрьмы вправе ходатайствовать перед судом об изменении места отбывания лишения свободы с ИУ на ЛИУ (Лечебно-исправительное учреждение), где проводится комплексная терапия больных лиц.

На практике карантинная процедура зачастую носит формальный характер. Предназначенные для этого камеры переполнены, в них царит антисанитария, а врачи проверяют лишь болезни, переносящиеся воздушно-капельным путём.

Именно поэтому в тюрьмах много больных, которые нуждаются в лечении, но не переводятся в ЛИУ. Максимальный срок проведения карантинной процедуры равен 15 суткам.

Что можно отправить в посылке в тюрьму?

Рекомендуется класть в «передачку»:

  • Предметы личной необходимости (зубную пасту, щётку, деревянную расчёску, салфетки, одноразовые станки, туалетную бумагу, гигиенические прокладки, мыло, пластиковую или алюминиевую посуду).
  • Тёплые вещи, носки.
  • Литературу для чтения, тетрадки, ручку.
  • Табачную продукцию.

Сроки отправки передачи в тюрьмы устанавливаются руководством тюрьмы.

Что можно передавать из продуктов в тюрьму?

Допустимые продукты для передач заключённому:

  • Пакетированные, быстрого приготовления крупы, вермишель, картофельное пюре.
  • Масло подсолнечное, лук, чеснок, бульонные кубики.
  • Чёрный чай, кофе.
  • Сухое молоко, растворимый кисель.
  • Колбаса сыровяленая, солёное сало.
  • Копчёное сало, солёная рыба (разрешены только в холодный сезон и не во всех тюрьмах).
  • Мёд, сгущёнка в мягкой упаковке, карамельки.
  • Сухофрукты.
  • Консервы (в единичных вариантах, т.к. их вскроют для осмотра).
  • Хлеб (в небольшом количестве).

Продукты рекомендуется передавать в прозрачных упаковках, иначе их вскроют. Сигареты, чай, конфеты никогда не бывают лишними, поскольку являются своеобразной валютой.

Запрещено передавать:

  • скоропортящиеся продукты (яйца, мясо, молочку);
  • продукты, требующие длительного приготовления;
  • вещества, вызывающие опьянение;
  • порнографические материалы.

При попытке передать заключённому оружие, наркотические, вещества на отправителя посылки будет заведено уголовное дело.

Что можно отправить в посылке в тюрьму?

В почтовой посылке можно передать продукты из вышеуказанного списка. Но при сборе передачи, отправляемой по почте, следует отказаться от копчёностей и продуктов, быстро портящихся без холодильника.

Посылка может длительное время оставаться на почте пункта назначения.

Общие правила передачи посылок заключённым могут дополняться в каждом ИУ собственными нормами из-за временного моратория, введённого администрацией после какого-либо инцидента.

Точный список и правила передачи следует узнавать в каждом конкретном учреждении.

Тюремные законы и порядки

Несмотря на то, что ИУ, включая тюрьмы, – это территория государственного закона, наряду с этим среди заключённых действуют «тюремные законы», придуманные и строго соблюдаемые содержащимися там лицами.

Это очень жёсткие правила, строгая иерархия и порядки, за нарушение которых можно понести достаточно суровое наказание.

Специфический тюремный контингент — люди, преступившие закон, тем не менее они покорно соблюдают тюремные правила.

Далее – несколько самых ярких и важных понятий и правил, неукоснительно соблюдаемых заключёнными.

Что значит сесть в тазик в тюрьме?

Каждому, кто только что пополнил ряды уголовников, предстоит так называемая «прописка» и проживание на общепринятых тюремных условиях.

Сокамерникам не безразлично, с каким человеком они будут отбывать срок, общаться и контактировать длительное время.

Поэтому формально «прописка» представляет собой испытания в виде заковыристых и странных вопросов, с помощью которых жильцы камеры смогут понять, какого отношения заслуживает новоявленный сосед по койке.

Первый день в тюрьме вскрывает суть человека и ставит на нём клеймо. Отвечать нужно правдиво или остроумно.

Зачастую в камерах предлагают новичку «сесть в тазик». Считается: если пойдут пузыри, то человек «дырявый». Не нужно вестись на это, а стоит просто твёрдо отказаться, сославшись на то, что эта шутка новичку известна.

Что значит СЛОН в тюрьме?

СЛОН – это давно используемая в ИУ татуировка. Характерна для советского периода, но и сегодня тоже весьма часто такую наколку можно встретить у людей, вернувшихся из мест заключения.

Существует несколько вариантов расшифровки этой наколки:

  • «смерть легавым от ножа»;
  • «советские лагеря особого назначения»;
  • «Соловецкий лагерь особого назначения»;
  • «с малых лет одни несчастья».

Формальных ограничений на нанесение тату в ИУ никогда не было, но из-за упоминания «легавых» и «ножа» СЛОНа в основном наносили отрицательно настроенные осужденные.

Что такое БУР в тюрьме?

Так называют тюремный барак усиленного режима, помещение, в котором заключённые находятся под замком.

По сути — это внутренняя тюрьма лагеря, куда помещаются злостные нарушители дисциплины, те, которые отказываются от работы и т. д.

БУР возник ещё в 20-е годы прошлого века, а в начале 60-х был заменён понятием ПКТ. Однако до сих пор заключённые часто называют это помещение БУРом.

Время содержания в БУРе может достигать полугода, и в срок отсидки этот период не входит. В помещении есть стол и лавки, можно взять книги, получить посылку или передачу. Сидеть и лежать на койках днём нельзя.

Что такое СУС в тюрьме?

СУС расшифровывается как строгие условия содержания. Когда осуждённый прибывает к месту заключения, ему назначают общий режим содержания; затем по его поведению, наличию или отсутствию взысканий, его переводят на облегчённые или строгие условия содержания.

Отличаются эти режимы количеством свиданий, предоставляемых заключённому, а также объёмом расходования безналичных денежных средств.

Что значит «вкатывать шары» в тюрьме?

Многие заключённые от нечего делать увлекаются модифицированием своего тела любыми доступными способами. Улучшения зачастую касаются полового органа, и к этому делу они подходят с выдумкой и азартом.

«Шары», «капли», «штанги», «шпалы» — всё это разнообразны формы имплантов, которые заключённые внедряют в свой орган. Считается, что это помогает мужчине стать успешным любовником.

Хотя операция по вживлению «шаров» непродолжительная, подготовка к ней занимает немало времени. Для этого заключённые находят подходящий по размеру кусок прозрачного пластика (например, из зубной щётки) или стекла, затем придают куску нужную форму.

Далее изделие обрабатывают: сначала грубой наждачкой, а потом мелкими абразивами. На последнем этапе полируют тканью, затем несколько дней носят во рту. Полировка языком устраняет самые мелкие шероховатости, к которым может прирасти мясо после установки импланта.

И вот наступает момент вживления. Для этого готовится пробойник: остро заточенная зубная щётка или ложка из нержавеющей стали. Заключённый оттягивает себе кожу, его помощник приставляет к ней пробойник и резким ударом по нему каблуком ботинка делает дырку в коже.

В отверстие вставляют имплант, по возможности присыпают фурацилином и на несколько дней перевязывают. Пока рана заживает, заключённый время от времени крутит под кожей «девайс», чтобы он не врос и свободно перекатывался.

Самое интересное, что подобная операция, стоившая в тюрьме нескольких пачек сигарет, стала сегодня популярна на свободе в виде разных проколов, вставок, пирсинга, но делается это в профессиональных салонах и стоит немалых денег.

«Крытая» тюрьма: что это такое?

Так на сленге называют учреждения тюремного типа для осуждённых за тяжкие преступления или направленных по постановлению суда из колонии за систематические нарушения режима содержания.

Срок содержания в «крытке» – от 1 года до 5 лет, не более. Тюрьмы, где содержатся «крытники», зачастую называются централами.

В России всего 15 крытых тюрем. Одна из самых жёстких – Златоустовская.

Крытая тюрьма предназначена для особо опасных преступников, которые сидят по камерам и выходят только для прогулки. Здесь имеется следственный изолятор и арестная зона для заключённых, которых привезли на несколько месяцев.

«Крытники» не ходят в столовую, а принимают пищу в камере. Еду им передают через окошечко в двери.

В целом любая тюрьма – страшное место, куда не стоит попадать никому. Но, как говорится, от тюрьмы да от сумы не зарекайся.

ugolovnyi-expert.com

мужа закрыли в СУС

Примечание: Комментарии юристов и адвокатов в данном разделе не является юридической консультацией. Для получения полноценной юридической консультации необходимо лично обратиться к специалисту и представить ему все имеющиеся документы.

Персональная консультация

Хотите задать прямой вопрос конкретному профессионалу? Легко! Просто нажмите на кнопку «Персональная консультация» на его личной странице, заполните все поля формы и общайтесь с ним в приватном режиме – Вам никто не помешает, и никто не подсмотрит Вашу переписку.

Персональные вопросы, конечно если это не просто дружеская беседа, как правило, платны – не стоит использовать этот инструмент по пустякам. Будьте вежливы и благоразумны – Ваш собеседник может просто отказаться отвечать на Ваш вопрос.

Задать Персональный вопрос можно только профессионалам, перешедшим на тарифный план PRO.

Похожие вопросы

  • Коленный сустав. Задать вопрос юристу, 09 Октября 2014, 22:57
  • Ууволили мужа 4 года назад, можем ли мы оформить регресс по проф. заболеванию Задать вопрос юристу, 11 Августа 2015, 12:21
  • Дается ли отсрочка при травме коленного сустава Задать вопрос юристу, 13 Ноября 2014, 17:08
  • Сколько дней больничного положено после операции по протезированию голеностопного сустава? Задать вопрос юристу, 19 Ноября 2014, 16:42
  • Оформить брак с осужденным в сус Задать вопрос юристу, 18 Января, 11:29
  • Закрыли дело. не объясняют, почему Задать вопрос юристу, 06 Сентября 2011, 14:29
  • Уважаемые специалисты, взял займ в МФО под залог автомобиля (птс остался у МФО) , мой долг уступили коллекторскому ... Задать вопрос юристу, 07 Июля 2016, 10:49
  • Джп отнимает лишнии метры б.мужа от нашей предоставляемой площади Задать вопрос юристу, 16 Марта 2014, 01:48

pravorub.ru


Смотрите также

Календарь

ПНВТСРЧТПТСБВС
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Мы в Соцсетях

 

vklog square facebook 512 twitter icon Livejournal icon
square linkedin 512 20150213095025Одноклассники Blogger.svg rfgoogle